Рассказываю, почему работаю с известковой штукатуркой: глубина имитации камня, наружные углы и состояние отделки ванной через 15 лет.
Известковая штукатурка интересует меня прежде всего как материал для создания убедительной каменной поверхности. Я смотрю на глубину, характер переливов и то, как покрытие ведёт себя под инструментом. К этому подходу я пришёл через поездки, знакомство с итальянскими мастерами и собственные объекты. Один из них — ванная в Красноярске, к которой я вернулся через пятнадцать лет.
Почему я начинаю с натурального камня
Когда мы ездили туда, где добывают мрамор, я рассматривал его на сколе. Спил показывает рисунок среза, а излом позволяет увидеть сами кристаллы. Именно эта внутренняя структура помогает мне понять, что я хочу передать в декоративной отделке.
Мне мало воспроизвести на стене знакомое сочетание цветов. В камне меня привлекают глубина и переходы, которые меняются вместе с поверхностью. Поэтому при работе над имитацией оникса я обращаю внимание на полупрозрачность и переливы. В других разработках мы получали из извести покрытие, напоминающее бутылочное стекло, при толщине около двух миллиметров.
Такие задачи заставляют изучать исходный материал. Мне нужно понимать, какие возможности даёт состав и как они раскрываются в работе мастера.
Чему меня научили итальянские мастера
В начале пути моё представление о декоре складывалось по материалам, которые продавались в России. Позже мы познакомились с мастерами на Сицилии и реставраторами из Венеции. Эти встречи заметно расширили мой взгляд на известковые покрытия.
В разговоре с одним итальянским мастером меня зацепило его отношение к штукатурке. Он воспринимал её как материал для выражения своего замысла: понимал возможности состава и сам решал, какой будет поверхность. После этого разговора я стал иначе смотреть на свою работу.
Я увидел, что разные исполнители ждут от одного материала разного поведения. Маляр, привыкший к полимерной шпаклёвке, хочет работать знакомым способом. Его пожелания через продавцов доходят до производителя. Мне встречались известковые рецептуры, которые после изменений по характеру работы приближались к акриловым покрытиям.
Мы пошли через изучение сырья и разработку собственных декоративных эффектов. Обращались и к старым рецептурам. Для меня это возможность разобраться в материале глубже и получить поверхность, ради которой я вообще взялся за эту работу.
Наружный угол как часть штукатурной работы
На итальянских объектах я обратил внимание на наружные углы. У знакомых мне мастеров ребро стены было сформировано самой известковой штукатуркой, без отдельного профиля. Кромка сохранялась и не сбивалась. Я связывал это с тем, как та штукатурка со временем набирала прочность.
Меня заинтересовал весь слой: плоскость стены, выступающий угол и то, как они сохранились. Мастера работали простым инструментом и объясняли приёмы, которыми пользовались их отцы и деды.
В своей практике я тоже рассматриваю базовую штукатурку вместе с декоративным финишем. В одном из наших вариантов мы наносим декоративный материал непосредственно на базовый слой. В такой последовательности он становится окончательной отделкой, без промежуточной шпаклёвки, стеклохолста и последующей окраски. Именно эту схему я имел в виду, когда говорил о сокращении количества отделочных операций.
Что произошло с известковой штукатуркой в ванной
Итальянские коллеги говорили нам, что их покрытие выдерживает контакт с водой. Мы решили посмотреть, как оно поведёт себя в наших условиях, и использовали его в выставочном доме в Красноярске. Выполнили кухонные фартуки и стены ванных. Несколько образцов положили у входа на стройку, где по ним ходили рабочие.
В одной из ванных мы сделали стены под мрамор. Толщина известкового слоя составляла около двух миллиметров. Сверху нанесли натуральный пчелиный воск.
В процессе эксплуатации на стены попадали вода, мыло и шампуни. Постепенно воск сошёл. Через пятнадцать лет я увидел, что само покрытие выглядит полупрозрачным. Эту глубину я связываю с уплотнением известкового слоя.
Когда я направлял на стену воду из душа, то не видел, чтобы она впитывалась. На поверхности не заметил плесени, а у борта ванны — чёрного ободка. Так выглядела отделка именно на этом объекте, когда я её осматривал.
Для меня ценность этого опыта в возможности вернуться к своей работе спустя годы. На образце я изучаю цвет и поверхность, а на давно используемом объекте вижу ещё и то, как сохранилось конкретное выполненное покрытие. Оба наблюдения помогают мне дальше работать с материалом.